Адольф Гитлер в мае 1941 года

Материал из Documentation.

4 мая в 18 часов состоялось обычное после каждой успешной кампании выступление Гитлера в рейхстаге. Подчеркнув особенную мощь и выдающиеся успехи вермахта, Гитлер сказал: «Году 1941-у суждено войти в историю как году нашего величайшего триумфа».^[1]

Гитлер в своей речи в рейхстаге 4 мая заявил о премьер-министре Великобритании Уинстоне Черчилле: «Он наиболее кровожадный стратег-любитель в истории… Он сумел потерять одним махом два театра военных действий. В любой другой стране его судил бы военный трибунал… Его неестественное состояние ума может быть объявлено либо симптомами паралича, либо алкоголизма.»^[2]

После заседания рейхстага Гитлер отправился в Данциг.^[3]

В дневниковой записи, датированной 4 мая, Гальдер писал: «Из различных источников стало известно, что фюрер лично намекнул Хорти и Антонеску о своих замыслах, которые эти господа истолковали как намерения напасть на Россию. Паулюс по моему приказанию остался в Африке. Мне приятно, что он может продолжать действовать как носитель наших идей, которые одобряет и фюрер.»^[4]

5 мая Гитлер посетил Готенхафен.^[5]

В начале мая Гитлер, будучи в Готенхафене, встретился и долго беседовал там с адмиралом Лютьенсом.^[6]

Вечером 9 мая Гитлер оказался в Оберзальцберге.^[7]

Утром 11 мая к Гитлеру пришли два адъютанта Гесса и сообщили, что их шеф приказал передать Гитлеру срочное письмо. Прочитав его, Гитлер издал нечленораздельный, почти звериный вопль.^[8]

12 мая — Гитлер и адмирал Дарлан, вице-президент вишистской Франции, встречаются для переговоров.^[9]

13 мая Вильгельм Кейтель издал несколько директив от имени Гитлера.^[10]

13 мая генерал Кейтель от имени Гитлера издал приказ, ограничивающий деятельность военных судов в отношении нарушителей воинской дисциплины.^[11]

15 мая Гитлер собрал на Оберзальцберге всех рейхсляйтеров и гауляйтеров.^[12]

В дневниковой записи, датированной 15 мая, Гальдер писал: «Начальник оперативного отдела (1-й обер-квартирмейстер) доложил об обстановке в Северной Африке: <…> Фюрер считает, что для продолжения операций против Египта потребуются четыре танковые и три моторизованные дивизии.»^[13]

В дневниковой записи, датированной 17 мая, Гальдер писал: «Греция: Фюрер требует захвата Антикитиры. Штаб 11-й армии усматривает в этом угрозу моменту внезапности.»^[14]

В дневниковой записи, датированной 19 мая, Гальдер писал: «Фюрер требует, чтобы действия Роммеля не сковывались какой-либо вышестоящей инстанцией».^[15]

Когда 22 мая Рёдер лично докладывал Гитлеру о выходе линкора «Бисмарк» в море, Гитлер высказал значительные сомнения и выразил своё беспокойство. Рёдер постарался развеять страхи Гитлера.^[16]

Когда линкор «Бисмарк» вступил в сражение с вражескими силами, он, естественно, смог нарушить радиомолчание, поскольку его местоположение было теперь известно неприятелю, и его доклад о потоплении британского линейного крейсера «Худ» и поражении линкора «Принц Уэльский» был с восторгом встречен Гитлером, который лично поздравил Рёдера с этим успехом.^[17]

Гитлер 23 мая издал Директиву № 30, предусматривавшую отправку в Багдад военной миссии, нескольких самолётов и вооружения в помощь Ираку.^[18][19]

26 мая Гитлер послал к президенту Финляндии Ристо Рюти специального посланника Карла Шнурре с приказом изложить ту мысль, что, хотя мирное разрешение советско-германских споров возможно, Германия не может игнорировать опасность нападения СССР на Финляндию.^[20]

27 мая в 00:36 с линкора «Бисмарк» была получена адресованная лично Гитлеру радиограмма: «Сражаемся до последнего, веря в Вас, мой фюрер, и полные твердокаменной веры в победу Германии». Гитлер продиктовал Николаусу фон Белову свой ответ: «С вами — вся Германия. Всё, что ещё можно сделать, делается. Геройское выполнение вами вашего долга придаст нашему народу новые силы в борьбе за своё существование. Адольф Гитлер». Николаус фон Белов немедленно передал этот текст по телефону военно-морскому командованию. В комнате воцарилась полная тишина, пока Гитлер через какое-то время не нарушил её. Он спросил Николауса фон Белова, сколь велика команда, которой теперь придётся погибнуть. Тот ответил: 2300 человек. В продолжение этой ночи Гитлером всё более овладевали злоба и гнев. Он говорил, что отныне не пустит в Атлантический океан ни одного линкора, ни одного крейсера. Между 2 и 3 часами ночи Гитлер удалился.^[21]

После гибели линкора «Бисмарк» отношение Гитлера к любым предложениям Рёдера совершенно изменилось. Раньше он предоставлял Рёдеру относительную свободу, если дело не касалось государственной политики или не было связано с другими видами вооружённых сил, теперь же он стал весьма скептичным и склонным настаивать на своей собственной точке зрения.^[22]

Адмирал Рёдер обратился 30 мая к Гитлеру с предложением подготовить решающее наступление на Египет и Суэц.^[23]

30 мая Гитлер утвердил точную дату начала войны против СССР — 22 июня.^[24]

В дневниковой записи, датированной 30 мая, Гальдер писал: «Согласно решению фюрера 22-я дивизия передаётся всё же сухопутным войскам. <…> Фюрер решил, что срок начала операции „Барбаросса“ прежний — 22.6.»^[25]