Адольф Гитлер в июне 1941 года

Материал из Documentation.

2 июня у Гитлера состоялась на Бреннерском перевале продолжительная беседа с Бенито Муссолини насчёт инцидента с Гессом, гибели «Бисмарка» и общих вопросов дальнейшего ведения войны. При этом об СССР Гитлером не было сказано ни слова.^[1][2]

9 июня Гитлер направил из Берхтесгадена приказ о созыве главнокомандующих трёх видов вооружённых сил и высших военачальников полевых войск Германии на заключительное совещание по операции «Барбаросса».^[3]

В дневниковой записи, датированной 10 июня, Гальдер писал: «4-й обер-квартирмейстер: <…> Беседа фюрера с дуче. Видимо, обмен мнениями общего характера, без какой-либо обязующей договорённости. (Позиция Швейцарии отвратительна.)»^[4]

В дневниковой записи, датированной 11 июня, Геббельс писал: «Я готовлю — с ведома ОКВ и с согласия фюрера — свою статью о вторжении. Тема — „Крит как пример“. Довольно откровенно. Она должна выйти в VB [Völkischer Beobachter], а затем быть изъята. Лондон узнает об этом факте через 24 часа через посольство США. В этом заключается смысл операции. Всё это призвано замаскировать действия на Востоке.»^[5]

11 июня Гитлер подписал директиву № 32 под названием «Подготовка к периоду после осуществления „плана Барбаросса“».^[6]

11 июня — переговоры Гитлера с Антонеску в Мюнхене.^[7]

Примерно в середине июня после совещания в Мюнхене с румынским премьером Антонеску Гитлер вернулся в Берлин.^[8]

В дневниковой записи, датированной 14 июня, Геббельс писал: «Вчера: моя статья появилась в VB и произвела настоящий фурор. Ночью VB конфисковали. И теперь телефоны разрываются от звонков. Всё начинается одновременно и дома, и за границей. Всё идёт идеально. Я в полном восторге. Здесь настоящий ажиотаж. Английские радиостанции уже заявляют, что наше развёртывание против России — всего лишь блеф, за которым мы пытались скрыть подготовку к вторжению. <…> Моя статья — большая сенсация в Берлине. Телеграммы несутся во все столицы [!]. Блеф полностью удался. Фюрер очень доволен этим, Йодль в восторге.»^[9]

14 июня Гитлер собрал в Берлине всех командующих группами армий, армиями и танковыми группами, чтобы обосновать своё решение о нападении на СССР и выслушать доклады о завершении подготовки.^[10] Конференция длилась с одиннадцати утра до половины седьмого вечера. С каждым из командующих Гитлер разговаривал отдельно.^[11]

В дневниковой записи, датированной 16 июня, Геббельс писал: «После обеда фюрер вызывает меня в Рейхсканцелярию. Мне приходится входить через заднюю дверь, чтобы не привлекать внимания. За Вильгельмштрассе постоянно наблюдают иностранные журналисты. Поэтому следует проявлять осторожность. Фюрер выглядит великолепно и встречает меня с большой теплотой. Моя статья доставила ему немало удовольствия. Это снова дало нам некоторую передышку в наших лихорадочных приготовлениях. <…> Фюрер оценивает [военную] операцию [против СССР] примерно в четыре месяца; я оцениваю её меньше. <…> Я оцениваю боеспособность русских очень низко, даже ниже, чем фюрер. <…> Я настоятельно советую фюреру не созывать Рейхстаг в этот день [вторжения в СССР]. Иначе вся система маскировки рухнет. Он принимает моё предложение о трансляции обращения по радио. <…> Союз с Россией был фактически пятном на нашей чести. Теперь оно будет смыто. То, против чего мы боролись всю свою жизнь, мы теперь уничтожим. Я говорю об этом фюреру, и он полностью со мной соглашается. <…> Фюрер говорит: правильно это или нет, мы должны победить. Это единственный путь. <…> Фюрер подробно рассказывает мне об операции на Крите. <…> Фюрер живет в неописуемом напряжении. Так всегда бывает перед началом операций.»^[12]

В дневниковой записи, датированной 20 июня, Гальдер писал: «Вечером поступило воззвание фюрера к войскам по поводу „Барбароссы“. Нарочито политический тон воззвания, слишком многословного для призыва!»^[13]

21 июня Гитлер продиктовал Обращение к немецкому народу. В нём он изложил всю свою политику с начала войны.^[14]

В ночь с 21 на 22 июня, уже после полуночи, Николаус фон Белов услышал реплику Гитлера насчёт начинающейся кампании против СССР. Гитлер сказал: «Это будет самая тяжёлая битва для нашего солдата в этой войне».^[15]

Германская армия перешла границу СССР на рассвете 22 июня. На этот раз Гитлер не стал следовать порядку, которого он придерживался на Западе в 1940 году, а подождал примерно 36 часов, чтобы посмотреть, как будут разворачиваться события, прежде чем отдать приказ о перемещении ставки в Восточную Пруссию.^[16]

Заявление Гитлера было обнародовано Геббельсом в семь часов утра 22 июня.^[17]

22 июня Галеаццо Чиано писал в своём дневнике: «В три часа ночи Бисмарк приносит мне длинное послание от Гитлера к дуче. Он объясняет причины своего шага, и хотя письмо начинается с ритуального заявления о том, что Великобритания проиграла войну, интонация в нем отнюдь не эйфорическая. Я сообщаю об этом по телефону дуче, который всё ещё находится в Риччоне.»^[18]

Гитлер 23 июня в полдень зашёл в вагон своего спецпоезда, чтобы отправиться в Восточную Пруссию.^[19]

В полдень 23 июня многочисленные эшелоны верховной ставки двинулись на самолётах и поездах на восток.^[20]

Вечером 23 июня Гитлер прибыл в Восточную Пруссию.^[21]

Гитлер впервые прибыл в «Волчье логово» 23 июня.^[22]

В дневниковой записи, датированной 24 июня, Гальдер писал: «15.30 — Главком вернулся от фюрера: а. Фюрер высказал своё беспокойство по поводу того, что мы ещё недостаточно плотно сомкнули кольцо вокруг Белостока. б. Фюрер ни в коем случае не хочет допустить в Крым итальянцев, корпус которых перебрасывается в Румынию.»^[23]

25 июня — приказ Гитлера о передаче всей полноты власти на оккупированной территории командующим войсками вермахта.^[24]

В дневниковой записи, датированной 25 июня, Гальдер писал: «На совещании главкома с фюрером оба пришли к заключению, что проблема завершения полного окружения противника в районе Белостока начинает разрешаться».^[25]

29 июня по радио с интервалом примерно в час были переданы десять «специальных коммюнике». Гитлер сам лично подготовил эти десять специальных коммюнике. Несколько дней он скрывал военные успехи, а затем приказал министру пропаганды, несмотря на его протесты, опубликовать их в такой необычной форме. Гитлер считал эту идею блестящей.^[26]

30 июня Гитлер указал начальнику Генерального штаба сухопутных войск Германии: «Задача овладения Финским заливом является первостепенной, так как только после ликвидации русского флота станет возможным свободное плавание по Балтийскому морю (подвоз шведской руды из Лулео). Захват русских портов с суши потребует три-четыре недели. Лишь тогда подводные лодки противника будут окончательно парализованы. Четыре недели означают 2 000 000 тонн железной руды.»

Содержание 1 Внутренняя политика 1.1 Вооружённые силы 1.2 Государственные награды 2 Внешняя политика 2.1 Европа 2.1.1 Венгрия 2.1.2 Италия 2.1.3 Румыния 2.1.4 СССР

[править] Внутренняя политика

29 июня Гитлер вновь документально урегулировал вопрос о преемственности: «На основании закона о преемниках фюрера и рейхсканцлера от 13 декабря 1934 г. отменяю все предыдущие распоряжения и назначаю своим преемником рейхсмаршала Великогерманского рейха Германа Геринга».^[27]

[править] Вооружённые силы

В дневниковой записи, датированной 25 июня, Гальдер писал: «Вечером поступил приказ фюрера относительно операций групп армий „Центр“ и „Юг“, в котором заметно беспокойство по поводу того, что мы действуем на слишком большую глубину. Старая песня! Этот приказ ничего не изменит в наших действиях.»^[28]

В дневниковой записи, датированной 27 июня, Гальдер писал: «14.00 — Разговор с Кейтелем (ОКВ): Фюрер высказал пожелание сосредоточить главные силы танковой группы Гёпнера в районе Двинска.»^[29]

В дневниковой записи, датированной 29 июня, Гальдер писал:^[30]

• На фронте группы армий «Центр» события развиваются в соответствии с намеченным планом. В результате беспокойства фюрера по поводу слишком глубокой операции танковых групп главком, который, к сожалению, принял это указание фюрера во внимание, в разговоре с командующим группой армий «Центр» указал Бобруйск лишь как рубеж, на который должно быть выдвинуто охранение. Однако на деле Гудериан — и это вполне правильно с оперативной точки зрения — наступает двумя танковыми дивизиями [3-й и 4-й] на Бобруйск и ведет разведку в направлении Днепра явно не для того, чтобы наблюдать за районом Бобруйска, а для того, чтобы форсировать Днепр, если для этого представится возможность. Если он этого не сделает, он допустит крупную ошибку. Я надеюсь, что еще сегодня он овладеет мостами через Днепр у Рогачева и Могилева и тем самым откроет дорогу на Смоленск и Москву. Только таким образом удастся сразу обойти укрепленное русскими дефиле между Днепром и Западной Двиной и отрезать расположенным там войскам противника пути отхода на Москву. Следует надеяться, что командование группы армий «Центр» самостоятельно примет правильное решение без нашего приказа, который мы не имеем права отдать против воли фюрера, выраженной в разговоре с главкомом. <…>
• Разговор с Кейтелем (ОКВ) снова показал, что фюрер проявляет беспокойство по поводу: а) напряжённого положения на фронте 1-й танковой группы южнее Дубно; б) угрозы прорыва противника из района Пинских болот (из района Рокитно); в) преждевременного выдвижения группы армий «Центр» за линию Минск, Бобруйск до окончательной ликвидации мешка восточнее Белостока. Я постарался успокоить фюрера.

В дневниковой записи, датированной 30 июня, Гальдер писал:^[31]

• 16.30 — Визит к фюреру. Доклад у главкома, после чего чай. Мой доклад содержал оценку обстановки и дальнейшие планы операции.
• Фюрер подчеркнул:
  • а. Задача овладения Финским заливом является первостепенной, так как только после ликвидации русского флота станет возможным свободное плавание по Балтийскому морю (подвоз шведской железной руды из Лулео). Захват русских портов с суши потребует три-четыре недели. Лишь тогда подводные лодки противника будут окончательно парализованы. Четыре недели означают 2 000 000 тонн железной руды.
  • б. Значение Украины как продовольственной и сырьевой базы и как промышленного района.
• Фюреру представляется особенно важным ускорить наступление пехотных соединений группы армий «Север» на Ленинград, но одновременно с этим следует продолжать наступление подвижными соединениями, не ожидая подтягивания пехоты. Он не уверен в том, что сил, имеющихся в распоряжении Лееба, будет достаточно для выполнения этой задачи (особенно это касается подвижных соединений). Фюрер считает, что в случае достижения Смоленска в середине июля пехотные соединения смогут занять Москву только в августе. Одних танковых соединений для этого недостаточно. За то время, пока пехотные соединения будут двигаться на Москву, по его мнению, можно будет успеть очистить весь Север. После этого можно будет сосредоточить танковые соединения в районе восточнее Москвы. Фюрер подчеркнул также необходимость скорейшей организации снабжения танковых групп Гёпнера и Гота горючим.

[править] Государственные награды

В июне Гитлер пожаловал подполковнику Мёльдерсу — первому офицеру в вермахте — мечи и бриллианты к дубовой ветви Рыцарского креста Железного креста.^[32]

[править] Внешняя политика

[править] Европа

В дневниковой записи, датированной 14 июня, Гальдер писал: «После обеда фюрер произнёс большую политическую речь, в которой мотивировал причины своего решения напасть на Россию и обосновал то положение, что разгром России вынудит Англию прекратить борьбу».^[33]

[править] Венгрия

В дневниковой записи, датированной 25 июня, Гальдер писал: «Участие Венгрии в войне было бы желательным. Однако Венгрия ждет официального обращения Германии. Этого фюрер не хочет делать из политических соображений.»^[34]

[править] Италия

21 июня — письмо Гитлера Муссолини.^[35]

В дневниковой записи, датированной 25 июня, Гальдер писал:^[36]

• 4-й обер-квартирмейстер сообщил о письме, посланном фюрером дуче перед самым началом операции «Барбаросса» 21.6. В числе различных изложенных в нем положений достойно внимания следующее:
  • мотивировка причин наступления на Россию с приложенной картой группировки русских войск;
  • выводы из операции по захвату Крита: при нападении на остров следует использовать все наличные силы авиации до последнего самолёта;
  • война против России имеет своей целью победу над Англией;
  • Сирия не сможет долго продержаться;
  • позиция Франции ненадёжна;
  • Италии без обиняков предлагается быть готовой в любой момент выступить против Франции;
  • наступление на Египет можно будет начать только осенью, при этом Италия должна прикрывать тыловой район операции с запада (в Африке) и быть готовой в случае необходимости начать наступление на запад против Французской Северной Африки;
  • предлагается усиление «подводной войны» в Средиземном море.

[править] Румыния

Гитлер написал 29 июня письмо Антонеску.^[37]

[править] СССР

В длинной речи 15 июня, обращённой к высшим офицерам вооружённых сил Германии, Гитлер изложил причины, по которым было необходимо напасть на СССР и разбить его. По словам Гитлера, война всё равно была неизбежна, Германия должна была решиться на СССР в качестве превентивной меры именно сейчас, а не ждать, когда СССР нападёт на Германию через некоторое время, когда он будет лучше подготовлен к войне, а Германия будет связана в своих действиях.^[38]

В дневниковой записи, датированной 20 июня, Гальдер писал: «Совещание с разбором обстановки: <…> Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером.»^[39]