Межнациональные конфликты


Материал из Documentation.

Перейти к: навигация, поиск

Межнациональный конфликт — одна из форм отношений между национальными общностями, характеризующаяся состоянием взаимных претензий, имеющая тенденцию к нарастанию противостояния вплоть до вооруженных столкновений и открытых войн.[1]

В СССР до 1980-х годов о межнациональных конфликтах публично ничего не говорилось. Считалось, что в СССР национальный вопрос был окончательно решён, и действительно, крупных открытых межнациональных конфликтов не возникало. На бытовом уровне существовали межнациональные антипатии и трения, а также совершались преступления на этой почве. Однако последние никогда отдельно не учитывались и не отслеживались.[2]

Волевые изменения границ национальных образований и передача огромных территорий (например, Крыма) из одной республики в другую без учёта исторических и этнических особенностей, депортация целых народов с родных земель и рассеивание их среди других национальностей, огромные миграционные потоки, связанные с массовым выселением людей по политическим мотивам, с великими стройками, освоением целины и другими процессами, окончательно перемешали народы СССР.[3]

При целостности централизованного, фактически унитарного Советского государства межнациональные отношения не вызывали особой тревоги. С одной стороны, человек любой национальности сознавал себя гражданином всего федерального пространства, с другой — партийные и государственные структуры твердо удерживали народы в рамках интернационализма. Ослабление централизации в процессе начавшейся перестройки, гласности и суверенитета национально-территориальных образований обнажило целый ряд недостатков национальной политики коммунистического режима и вызвало к жизни латентные межнациональные трения. Националистические настроения, стремящиеся к власти и собственности группы во многих союзных и автономных республиках принялись объяснять все народные беды действиями союзных органов и «эксплуататорским» интернационализмом.[4]

Не без помощи националистических экстремистов многим из них стало казаться, что их скудная жизнь обусловлена тем, что именно они в ущерб себе дотируют центр и другие народы. Спустя некоторое время многие республики, «наглотавшись суверенитетов» (по выражению Н. Назарбаева), станут постепенно осознавать истинные причины своих бед, в начале же перестройки националистические представления были доминирующими: распад СССР вызвал обвальные межнациональные конфликты во многих союзных и автономных республиках; территория бывшего СССР стала зоной этнического бедствия.[5]

Следовательно, причиной возникновения национальных конфликтов выступает расхождение и столкновение интересов субъектов межнациональных отношений (национально-государственных образований, наций, народностей, национальных групп). Конфликт возникает при непоследовательном и несвоевременном разрешении таких противоречий. Катализатором развития конфликта является политизация национальных интересов, перекрещивание национального и государственного. Провоцируемый включением политических интересов в национальные конфликт достигает высшей стадии обострения, переходит в национальный антагонизм.[6]

Межэтнические конфликты не возникают неожиданно, а вызревают в течение длительного времени. Причины, ведущие к ним, многообразны. Их сочетание в каждом конкретном случае особое. Вместе с тем для возникновения этнического конфликта необходимо, как правило, наличие трёх факторов:[7]

  • Первый фактор связан с уровнем национального самосознания, которое может быть адекватным, заниженным и завышенным. Два последних уровня и способствуют появлению этноцентристских устремлений.
  • Второй фактор заключается в наличии в обществе «критической» массы социальных проблем, оказывающих давление на все стороны национального бытия.
  • Третий фактор состоит в наличии политических сил, способных использовать в борьбе за власть два первых фактора.

При всей сложности вычленения главных мотивов межнационального конфликта коренным является мировоззрение национал-экстремизма — идеологии и практики национального превосходства, неприятия культуры, традиций, религии, обычаев другого народа. Национал-экстремизм, как правило, спекулирует на объективных противоречиях, трудностях экономического, социального, экологического, духовного характера, пробелах в истории, несовершенстве национально-государственного устройства, правовой защиты чести и достоинства граждан, перегибах в кадровой политике по национальному признаку. Всему придается национальная «окраска», центр тяжести переносится на противопоставление народов, осуществляется проповедь исключительности своей нации и возложение на инонационального соседа вины.[8]

Анализируя этнические конфликты в Российской Федерации и странах ближнего зарубежья, следует выделить также исторические причины возникновения и эскалации конфликтов. К ним относятся несправедливость административно-политической иерархии народов (союзные, автономные республики, автономные округа т. д.), произвольная перекройка границ национальных образований, депортации народов.[9]

Как результат насилия необходимо рассматривать и несбалансированность преобразований общества, когда социальное и экономическое неравенство, конкуренция на рынке труда, земли и жилья перерастают в межэтнические конфликты. Такова природа конфликтов-бунтов: ферганских (1988), душанбинских (1990), ошских (1991) и других подобных событий. Чаще всего этническая общность, «подвергшаяся нападению», выступала в роли «козла отпущения».[10]

Что же касается путей урегулирования конфликта, мировой опыт, в том числе наша практика, показывает, что межэтнические конфликты могут быть решены только мирным путем.[11]

Урегулирование конфликтов — это всегда очень сложный процесс, граничащий с искусством. Намного важнее не допускать развития событий, приводящих к конфликтам.[12]

Разрешение межэтнических противоречий и урегулирование межнациональных конфликтов является непременным условием обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.[13]

Закон РФ от 5 марта 1992 года «О безопасности» в ст. 1 определяет безопасность как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз».[14]

Национальная безопасность, зародившись одновременно с самим появлением государства как основного субъекта международных отношений, была и остается краеугольным камнем сохранения его суверенитета и независимости точно так же, как военный компонент по-прежнему является основной частью защиты государства от внешних угроз. Однако в современных условиях расширительное толкование безопасности подразумевает включение и невоенных аспектов в деятельности государства, а также связывается с такими категориями, как стабильность, предсказуемость политического развития, правопорядок, соблюдение законов, общественная, национальная и религиозная безопасность и многими другими.[15]

Система безопасности по критерию уровня политико-территориального охвата подразделяется на всеобщую, региональную и национальную безопасность.[16]

Первый уровень — система универсальной, всеобщей безопасности в соответствии с Уставом ООН и в рамках деятельности Совета безопасности. Она призвана обеспечить гарантии существования всего мирового сообщества в условиях мира, несмотря на наличие в нем классовых, национальных, территориальных и иных противоречий между народами и государствами. Цель концепции всеобщей безопасности состоит в том, чтобы не допустить насильственного разрешения этих противоречий, развязывания мировой термоядерной войны, в результате которой человечество либо погибнет, либо деградирует.[17]

Второй уровень — безопасность региональная — обладает общими признаками безопасности международной, неразрывно связана с нею и безопасностью национальной. Для Российской Федерации и дружественных государств — это договоры о коллективной безопасности в рамках СНГ, ШОС, ОДКБ, ЕврАзЭС.[18]

Третий уровень — это безопасность национальная — состояние обороноспособности страны, гарантирующее надежную защиту ее территориальной целостности и национальных интересов, а также предотвращение агрессии со стороны другого государства. Она имеет внутреннюю и внешнюю стороны. Внутренняя представляет собой систему экономических, социальных, политических, духовно-идеологических и военных мер, направленных на укрепление обороноспособности государства. Внешняя выражается в принципах отказа от войны (обычной и ядерной) как средства достижения политических, экономических, военных и иных целей; демилитаризации межгосударственных отношений, строительства их на основе отношений доверия, добрососедства, взаимного уважения, разумных компромиссов, свободы социально-политического выбора, невмешательства во внутренние дела друг друга.[19]

Важное теоретическое и практическое значение для становления системы обеспечения общенациональной безопасности имеет исследование проблемы угроз для общенациональных интересов. Они представляют собой выражение различных социальных противоречий (внутри отдельных стран, между ними), которые несут опасность возникновения конфликтных ситуаций, кризисов, острых столкновений, изменений в среде обитания других, могущих привести к тяжелым последствиям для безопасности страны, интересов личности, общества и государства.[20]

Так, например, агрессия Грузии по указке Саакашвили против Южной Осетии в августе 2008 г., варварское разрушение Цхинвала и геноцид в отношении югоосетинского народа показали опасность военных конфликтов между государствами. Россия пришла на помощь братскому народу Южной Осетии, вышвырнув с ее территории агрессора. Российская Федерация признала независимость Южной Осетии, а также Абхазии, которой угрожала опасность вооруженного нападения, заключила с ними договоры о сотрудничестве и взаимной помощи.[21]

Главы государств — членов Шанхайской организации сотрудничества, собравшись в Душанбе, в Декларации от 28 августа 2008 г. одобрили шесть принципов урегулирования конфликта в Южной Осетии Д. Медведева — Н. Саркози и поддержали активную роль России в содействии миру и сотрудничеству в данном регионе.[22]

С учетом уроков военного конфликта Президент и Правительство РФ приняли решение укрепить и модернизировать Вооруженные силы страны, оснастить их до 2020 г. современным, высокоточным оружием.[23]

Наряду с отражением внешних угроз внутри страны ведется активная борьба с такими антиконституционными, противоправными действиями, как организованная преступность, торговля наркотиками, людьми, оружием, коррупция, отмывание денег и экономические преступления, бандитские, террористические акты.[24]

Стратегическая цель безопасности общества требует видеть одновременно в комплексе все угрозы безопасности; видеть, оценивать и иметь стратегию и средства оптимального ответа на них.[25]

Угроза включает в себя источник опасности и его воздействия, реализуемые в определенных условиях. Различают внутренние и внешние угрозы по источнику их возникновения, а также реальные, потенциальные и мнимые — в зависимости от вероятности наступления негативных последствий и ее оценки. Кроме того, угрозы могут быть классифицированы по времени — постоянные и временные; по масштабу — глобальные, региональные и локальные; по степени организованности — стихийные или спланированные и т. п.[26]

Для распознания угроз необходим комплексный взгляд на максимально широкий круг проблем с позицией всего общества, а не отдельных его институтов. В систему национальной безопасности важно изначально заложить принцип постоянного поиска оптимальной стратегии отражения угроз.[27]

Национальная безопасность — не просто защищенность личности, общества, государства от угрозы, но и создание условий для укрепления и развития Российской Федерации, ее субъектов, автономных образований, обеспечения благополучия граждан. Национальная безопасность включает в себя различные компоненты: экономическую, политическую, военную, экологическую структуру общества. Серьезными угрозами национальной безопасности Российской Федерации являются национализм, исламский экстремизм, международный терроризм.[28]

В 1888 г. русский мыслитель В. С. Соловьев писал, что национализм представляет «для народа то же, что эгоизм для индивида: дурной принцип, стремящийся изолировать отдельное существо превращением различия в разделение, а разделения в антагонизм». Он обозначил три фазы развития национализма: поклонение своему народу как носителю вселенской правды, поклонение его стихийной силе независимо от правды и, наконец, поклонение национальным односторонностям и аномалиям, отделяющим народ от остального человечества, то есть поклонение своему народу с прямым отрицанием вселенской правды.[29]

ХХ век дал многочисленные примеры всех трех фаз национализма, а также показал, как легко и незаметно могут они переходить одна в другую. И в наше время, в самом начале ХХI столетия, мы видим, как одновременно с развитием интеграционных тенденций, денационализацией государственных институтов, интернационализацией хозяйственно-экономической деятельности (а отчасти и как реакция на них) происходит новый мощный всплеск национализма.[30]

В. С. Соловьев всегда последовательно выступал против национализма, который он понимал как «политику узкого национального интереса и национального эгоизма, когда „свое“ диктует и оправдывает либо политические амбиции, либо претензии на культурное превосходство одной нации над другой». К каким трагедиям приводят подобные взгляды, доказывает вся история ХХ в., когда под видом национальной или религиозной уникальности проповедовались расизм и геноцид.[31]

Классиками марксизма национализм рассматривался как негативное явление. В работе «О праве наций на самоопределение» В. И. Ленин отмечал, что «всякая буржуазия хочет в национальном деле либо привилегий для своей нации, либо исключительных выгод для нее… Пролетариат против всяких привилегий, против всякой исключительности». Он призывал давать «отпор всякому национализму», будь он самый утонченный, бороться «со всяческим национализмом всех наций».[32]

Привлекательность национализма состоит в его способности превращать совершенно банальные, повседневные, с точки зрения постороннего человека, действия в источник национальной гордости, усматривать в них элементы проявления свободы и самовыражения. Чувство принадлежности к собственному сообществу придает смысл и значимость самой жизни, укрепляет взаимную ответственность и сопричастность, уменьшая тем самым чувства одиночества и отчуждения.[33]

Идея национального самоопределения и национальной государственности была использована для разрыва СССР и в дальнейшем обрела политическую и эмоциональную легитимность (несмотря на результаты референдума 1991 г. о сохранении СССР).[34]

Недостаток политической воли и слабость центральной власти стимулировали руководство союзных и автономных республик на борьбу за расширение их самостоятельности, в том числе за предоставление им прав субъектов международных отношений, за власть и ресурсы; возник «фетиш огосударствления этничности». В результате практически на всем постсоветском пространстве возобладала идеология и практика этнонационализма.[35]

Постсоветский национализм (точнее, этнонационализм) можно определить как доктрину и политическую практику, основанную на понимании нации как формы этнической общности, обладающей членством на базе глубоких исторических и других объективных характеристик и проистекающем из этого коллективного членства праве обладания государственностью, включая его институты, ресурсы и культурную систему.[36]

Национализм пришел на смену интернационализму. В некоторых из бывших советских республик миллионы жителей внезапно оказались беззащитными и бесправными людьми «второго сорта». Так их называл воинствующий национализм, пришедший на смену интернационализму, который был естественной основой отношений между людьми всех национальностей, на протяжении десятилетий вместе живших, служивших в армии и воевавших, заключавших смешанные браки, воспитывавших детей и преодолевавших трудности и опасности военного и мирного времени.[37]

Национализм по-разному проявляет свою социально-политическую направленность. Так, движения, связанные с идеями национализма, сыграли немаловажную роль в антиколониальной борьбе народов Африки и Азии.[38]

Однако, как свидетельствует исторический опыт, особенно в ХХ в., национализм из идеологии и политики борьбы против национального угнетения все чаще превращается в утверждение словом и делом превосходства и даже исключительности «своей» нации.[39]

Свое крайнее выражение политика национализма получила в странах с фашистским режимом. Человеконенавистническая идея искоренения «неполноценных» рас и народов выливалась в политику геноцида — истребления огромных масс людей по национальному признаку. Гитлер, придя к власти в Германии в 1933 г., сделал частью государственной политики уничтожение еврейского населения. С этого времени и за период Второй мировой войны было расстреляно, сожжено и уничтожено в специальных лагерях смерти (Треблинка, Освенцим, Бухенвальд и др.) около 6 млн человек — почти половина всего еврейского народа.[40]

К числу «неполноценных» гитлеровцы относили и славянские народы, планируя колонизацию «восточного пространства» с одновременным сокращением численности проживающего там населения и превращением оставшихся в рабочую силу для «высшей расы».[41]

В наше время политику геноцида в отношении югоосетинского и абхазского народов проводила грузинская правящая группировка Саакашвили. С братской помощью России народы Южной Осетии и Абхазии завоевали свободу и независимость.[42]

Многие политики и ученые и в нынешних условиях склонны видеть в национализме доминирующую идеологию, оказывающую определяющее влияние на международную жизнь. На наш взгляд, в этой концепции есть определенное преувеличение, но вместе с тем в ней имеется и рациональное зерно. Взять, к примеру, проблемы национального воссоединения вьетнамской, германской, корейской и китайской наций и их влияние на международную обстановку в регионах и мире в целом после Второй мировой войны. Роль национальных чувств, эмоций, традиций в движении указанных наций к воссоединению трудно переоценить. Конечно, важны не только они. Особое место в решении проблем воссоединения играют такие условия, как состояние международных отношений в глобальном плане и в регионе, уровни экономического, общекультурного, политического, технологического развития и благосостояния расколотых наций и другие социально-экономические и политические обстоятельства как внутреннего, так и международного развития.[43]

Национализм получает прогрессивное развитие в двух случаях: либо в процессе борьбы за независимость, национальное самоопределение народа, не обладавшего собственной государственностью (как минимум автономией), либо в борьбе с внешним противником, угрожающим лишить народ собственной государственности, покорить его. Тем самым национальные идеи и чувства способны играть позитивную роль, выступать в форме патриотизма, содействующего мобилизации сил общества на решение возникших перед ним задач, облегчая преодоление трудностей и испытаний, могущих сломить нацию, энергия и «пассионарность» которой (термин Л. Гумилева) не пробудились или пошли на спад.[44]

В современной России старый имперский национализм, включающий в себя его советский вариант, сочетающий в себе ценности империи и интернациональное отношение к представителям разных народов («Россия — общий дом»), характерный для первых постсоветских лет, уходит. Ему на смену приходит «новый» русский национализм, антиимперский, но отнюдь не интернационалистический.[45]

Между тем, в последнее время представители либерально-демократического лагеря все больше переключают внимание с проблемы этносепаратизма нерусских национальностей на русский национализм. По их мнению, на смену местному национализму и этносепаратизму, который был главной опасностью, исходящей из сферы межнациональных отношений в начале 1990-х гг., приходит «великодержавный шовинизм» (акцентируется так называемый русский вопрос).[46]

Безусловно, необходимо учитывать подобные факты и отражаемые ими явления. Не оправдан, однако, односторонний подход, имеющий очевидную национальную направленность, акцентирование лишь проблемы русского национализма и стремление оградить представителей нерусских национальностей от его экстремистских проявлений. Для обеспечения гармонии национальных отношений и, соответственно, социальной и политической стабильности России важно не упускать из виду и конкретные действия экстремистских националистов нерусских народов Российской Федерации, и общее положение русских в России.[47]

В многонациональной России не должно быть как игнорирования проблем русского народа в межнациональных отношениях, так и преувеличенных страхов по поводу роста опасности «великодержавного шовинизма». Как известно, российское общество не поддерживает радикальных русских националистов, пресловутых скинхедов.[48]

Оценивая в целом национализм, Р. Г. Абдулатипов писал: «Какими бы благозвучными эпитетами ни окружали этот термин, даже самый хороший национализм при определенных условиях постепенно превращается в нацизм, становится, по выражению Р. Тагора, „вампиром на теле нации“. И не только на теле чужой, но прежде всего своей нации». Агрессивный характер национализма в современных условиях находит наиболее одиозное проявление в исламском экстремизме.[49]

[править] Примечания

  1. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  2. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  3. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  4. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  5. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  6. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  7. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  8. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  9. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  10. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  11. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  12. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  13. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  14. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  15. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  16. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  17. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  18. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  19. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  20. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  21. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  22. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  23. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  24. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  25. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  26. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  27. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  28. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  29. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  30. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  31. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  32. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  33. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  34. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  35. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  36. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  37. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  38. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  39. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  40. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  41. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  42. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  43. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  44. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  45. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  46. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  47. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  48. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
  49. Целищев Н. Н. Межнациональные конфликты и национальная безопасность России (К совещанию ШОС в Екатеринбурге в июне 2009 г.) / Н. Н. Целищев // Известия Уральского государственного университета. — 2009. — № 1/2 (62). — С. 7-20
Личные инструменты