Лоббизм российских компаний


Материал из Documentation.

Перейти к: навигация, поиск

[править] 1992—1999 годы

Оказавшись в 1992 году в сложном положении, некоторые мощные предприятия, группы предприятий и целые отрасли в поисках наиболее простых и быстрых способов решения своих проблем постарались получить прямую помощь со стороны государства.[1] Несмотря на то, что после начала либеральных реформ правительство формально провозгласило отказ от вмешательства в развитие экономики, во многих случаях предприятия достигали успеха.[1] Наиболее влиятельные производители добивались крупномасштабных дотаций и льготных кредитов, которые облегчали им решение финансовых проблем.[1]

В частности, одним из наиболее крупных получателей денег из бюджета стала угольная промышленность, которая добилась этого во многом благодаря своему мощному забастовочному потенциалу.[1] Для финансирования угольной промышленности был создан внебюджетный фонд, в который в 1994—1995 годах перечислялись деньги, полученные за счёт взимания специального налога с юридических лиц.[1] Ставка этого налога сначала была установлена на уровне 3 %, а позже 1,5 % добавленной стоимости.[1] И хотя в 1996 году спецналог был отменён, а внебюджетный фонд ликвидирован, угольщики ещё довольно долго получали прямую и косвенную поддержку от государства в виде субсидий на социальные нужды, льготных тарифов на грузовые железнодорожные перевозки и т. д.[1]

Ещё одним примером успешного решения своих проблем благодаря лоббистской деятельности в органах власти были финансовые привилегии «Газпрома».[1] Несмотря на все свои экономические преимущества (огромный экспортный потенциал, монопольное положение на российском рынке, очень значительное влияние на рынках СНГ и многих европейских стран) «Газпром» после начала острой фазы кризиса столкнулся с теми же сложностями, что и другие предприятия.[1] И для того, чтобы облегчить решение собственных финансовоэкономических проблем, «Газпром», используя свой гигантский экономический и политический вес, уже осенью 1992 года добился от государственных органов права создать так называемый Фонд стабилизации и развития.[1] Этот фонд формировался за счёт целевых отчислений от себестоимости продукции, производимой «Газпромом», а также за счёт зачисления в фонд значительной (от 40 до 48 % в разные моменты времени) части выручки от экспортных (за пределы СНГ) поставок газа для федеральных нужд.[1] Средства, поступавшие в этот стабилизационный фонд, никакими налогами не облагались.[1] Это означало, что, не в пример большинству других российских предприятий, «Газпром» получал огромные дополнительные средства для решения своих финансовых проблем.[1] Оценить примерный размер дополнительного выигрыша «Газпрома» помогает следующий расчёт.[1] Федеральный экспорт составлял 83 % общего объёма экспорта газа в 1993 году (86 млрд кубометров) и 53 % в 1994 году (58,3 млрд кубометров).[1] Размер отчислений в фонд стабилизации — примерно $35 за 1 тыс. куб. м экспортируемого газа.[1] Иными словами, «Газпром» имел возможность зачислить в фонд стабилизации из этого источника примерно $3 млрд в 1993 году и $2 млрд в 1994 году.[1] Если данный оценочный расчёт соответствует действительному ходу событий, то величина освобождений только по налогу на прибыль, связанному с экспортной выручкой, составила не менее $500 млн в 1993 году и $150—250 млн в 1994 году.[1] И эти суммы составляли лишь часть дополнительных средств, оставшихся в распоряжении «Газпрома», поскольку в приведённых оценках не были учтены ни прочие налоговые освобождения, ни дополнительный доход от так называемых отчислений от себестоимости, которые, по сути, представляли собой ту же самую не облагаемую налогами прибыль.[1] Правда, в некоторых документах, источником которых является сам «Газпром», утверждалось, что суммарная величина фонда стабилизации составила лишь 976,8 млрд. рублей ($1 млрд) в 1993 году и 2920 млрд. рублей ($1,3 млрд) в 1994 году.[1] Эти данные вызывают серьёзные сомнения, так как из тех же документов получается, что размер стабилизационного фонда в 1994 году был меньше, чем одна только сумма компенсаций за федеральные поставки.[1] Иначе говоря, скорее всего реальная величина фонда стабилизации в данном случае была занижена.[1] Но даже если числа, приведенные в отчётах «Газпрома», были верны, всё равно размер налоговых освобождений получается очень значительным.[1] Только по налогу на прибыль он не мог быть меньше $150—200 млн в 1993 году и $100—160 млн в 1994 году.[1]

Внебюджетные фонды, подобные описанным выше, были образованы под давлением предприятий и в других секторах экономики, в том числе в оборонной промышленности, в металлургии и в отраслях топливно-энергетического комплекса.[1] Суммарная величина финансовых ресурсов, попадавших во внебюджетные фонды, к 1994 году стала сопоставима с доходной частью федерального бюджета.[1] Благодаря наличию этих фондов многие (и прежде всего влиятельные) предприятия получали доступ к дополнительным деньгам, которые помогали им решать различные финансовые проблемы.[1] И хотя внебюджетные фонды были формально ликвидированы в начале 1996 года, отрасли и предприятия, как правило, получили определённую компенсацию.[1] В частности, «Газпром» какое-то время не платил экспортных пошлин за вывоз газа.[1] Кроме того, в 1996 году были в 4 раза снижены пошлины на импорт газовых труб.[1]

В ряде случаев предприятия добивались от властей права безнаказанно задерживать свои платежи кредиторам.[1] Например, в первой половине 1994 года башкирские нефтеперерабатывающие и химические заводы благодаря поддержке республиканского правительства оплачивали не более 10-15 % стоимости получаемых тепла и электроэнергии.[1] При этом местные власти фактически запретили местным электросетям прекращать подачу энергии на заводы-должники, угрожая в противном случае уволить всё руководство «Башкирэнерго».[1]

Некоторым крупнейшим производителям удавалось облегчить себе решение сбытовых проблем, вынудив федеральное правительство осуществить протекционистские меры и различными способами (повышением ввозных пошлин, квотированием импорта и т. д.) ограничить доступ иностранных товаров на российский рынок.[1] Наиболее характерными примерами такого рода стали повышение таможенных сборов за ввоз легковых автомобилей и спиртных напитков, предпринятые под давлением, соответственно, российских автомобильных и ликёро-водочных заводов.[1]

Во многих случаях индивидуальные льготы, полученные некоторыми предприятиями от органов власти, действительно помогли производителям приспособиться к кризисным явлениям и в определённой степени сохранить свой производственнотехнологический потенциал.[1] Более того, само по себе создание внебюджетных фондов, осуществление протекционистских мер и прочих форм государственной поддержки не было ошибкой.[1] Они вполне могли и даже должны были стать важными элементами государственной промышленной политики, столь необходимой для реструктуризации российской экономики.[1] Однако существовавшая в тот период практика предоставления индивидуальных льгот не была основана на какой-то внятной концепции государственой поддержки, а являлась, как правило, следствием политического веса конкретных руководителей, личных связей между чиновниками и производственниками и т. п.[1] Как следствие, государственная помощь предприятиям носила хаотичный характер, не имела какой-либо внутренней логики и мало способствовала решению макроэкономических проблем.[1] В результате такого подхода наиболее значительные льготы получал «Газпром», и без того находившийся в весьма благоприятной финансовой ситуации.[1] А многие обрабатывающие производства, которые имели очень значительный потенциал и, получив относительно небольшую поддержку, могли бы восстановить свою конкурентоспособность и превратиться в полноценные локомотивы экономического развития, тем временем рухнули.[1]

[править] 2000-е годы

В 2000-е годы лоббизм российских компаний в органах власти сохранил своё значение в полной мере.[2] Крупные компании общенационального масштаба активно пользовались своими связями в различных ведомствах и регулярно добивались от федеральных властей индивидуальных мер поддержки.[2] Подобные меры могли включать в себя установление квот и высоких пошлин на ввоз определенных видов продукции; политическую и финансовую поддержку крупных экспортных проектов; предоставление формальных и неформальных гарантий государства по банковским кредитам, которых выдавались крупным корпорациям на особо выгодных условиях, и т. д.[2] Примером успешного лоббизма такого рода можно считать взаимодействие «Газпрома» с федеральными структурами власти.[2] На протяжении всех 2000-х годов многие высшие чиновники, включая первых лиц государства, активно участвовали в продвижении и защите интересов этой корпорации за рубежом.[2]

Более того, именно поддержка сверху позволила «Газпрому» продавить, несмотря на активное сопротивление крупных компаний-потребителей, такое спорное с макроэкономической точки зрения решение, как опережающий рост цен на газ внутри страны.[2]

На региональном уровне лоббизм зачастую использовался еще чаще.[2] Предприятия, работающие в регионах, стремились провести своих кандидатов в территориальные органы законодательной власти, продвигали собственных представителей на посты в исполнительных структурах, устанавливали тесные контакты с чиновниками различных региональных ведомств.[2] В дальнейшем эти связи играли немалую роль.[2] В одних случаях они приносили безусловную общеэкономическую пользу, позволяя предприятиям обходить бюрократические и коррупционные барьеры, инициировать прогрессивные изменения в региональном законодательстве, участвовать в разработке программ развития территорий и т. д.[2] В других случаях последствия регионального лоббизма были более противоречивыми.[2] Под воздействием местных лоббистов территориальные власти нередко ограничивали конкуренцию, создавая формальные и неформальные барьеры входа на рынок для производителей и поставщиков из других регионов; устанавливали индивидуальные льготы для «приближенных» фирм; позволяли таким фирмам беспрепятственно выигрывать тендеры по региональным госзаказам и т. д.[2] Компании, которым удавалось пролоббировать нужные им решения, при этом оказывались в выигрыше, однако экономика региона в целом могла и проиграть.[2]

[править] Примечания

  1. 1,00 1,01 1,02 1,03 1,04 1,05 1,06 1,07 1,08 1,09 1,10 1,11 1,12 1,13 1,14 1,15 1,16 1,17 1,18 1,19 1,20 1,21 1,22 1,23 1,24 1,25 1,26 1,27 1,28 1,29 1,30 1,31 1,32 1,33 1,34 1,35 1,36 1,37 1,38 1,39 1,40 1,41 Д. Б. Кувалин «Экономическая политика и поведение предприятий: механизмы взаимного влияния» Глава «Способы адаптации российских предприятий к трансформационному экономическому кризису» // М.: МАКС Пресс, 2009
  2. 2,00 2,01 2,02 2,03 2,04 2,05 2,06 2,07 2,08 2,09 2,10 2,11 2,12 Д. Б. Кувалин «Экономическая политика и поведение предприятий: механизмы взаимного влияния» Глава «Особенности поведения российских предприятий в годы экономического подъёма» // М.: МАКС Пресс, 2009
Личные инструменты