Борис Васильевич Рогожкин
Материал из Documentation.
Борис Васильевич Рогожкин — бывший начальник смены Чернобыльской АЭС.
Содержание |
[править] Биография
Рогожкин более 30 лет проработал на уран-графитовых реакторах.[1]
[править] 25-26 апреля 1986 года
К 08:00 25 апреля 1986 года запас реактивности на 4-м энергоблоке стал 13,2 стержня. На селекторной оперативке Рогожкин это отметил в 08:00. Фроловский переспросил: «Сколько, сколько?», на что Н. М. Фомин сказал — этот вопрос мы обсудим отдельно. Во время судебного процесса Рогожкин говорил, что по регламенту, если ОЗР стал меньше 15 стержней РР, нужно было глушить реактор. Но блок шёл на останов, поэтому доложили об этом руководству и тем ограничились. Решили обойтись без крайностей, так как в инструкциях и в регламенте этот параметр не проходил как основной.[2]
Вечером 25 апреля Рогожкин приехал на работу минут за 50 до начала смены и очень удивился, что 4-й энергоблок не остановлен. Рогожкин спросил у своего сменщика Г. А. Дика о том, что этому помешало. Дик ответил, что из-за дефицита электроэнергии диспетчер запретил останов блока днём.[3]
Познакомившись с работой 1-3 блоков, Рогожкин вышел на Акимова. Спросил, разобрался ли он с программой. Потом получил разрешение диспетчера на проведение испытаний и снова позвонил Акимову. Спросил, как идёт подготовка к работе по программе, все ли люди на месте, все ли проинструктированы. По словам Рогожкина, когда он узнал, что ответственный руководитель по программе А. С. Дятлов, у него отлегло от сердца.[4]
После часа ночи 26 апреля Рогожкин видел по приборам, как на 4-м энергоблоке синхронизировали ТГ-8, как набирали на нём нагрузку. Потом отключили ТГ-8 и его нагрузка упала до нуля. И тут Рогожкин услышал глухой удар, похожий на падение тяжёлого предмета. Через 15-17 секунд у Рогожкина началась системная авария (отключилась вторая система шин, трансформаторы, началась болтанка ТГ, мигало (без погашения) освещение. Через некоторое время режим болтанки прекратился. Рогожкин посмотрел на сумматор, мощность АЭС осталась прежней — 2500 МВт электрических. Рогожкин объявил по громкой связи — «режим застабилизировался, осмотреть вспомогательное оборудование!». После этого Рогожкин позвонил диспетчеру и спросил, что у них случилось. Тот ответил — ищи у себя, ты отделился от линии 330 кВ. В это время позвонил охранник ВОХР, спросил что случилось. Рогожкин сказал ему: «Подожди, пока не до тебя».[5]
Рогожкин спросил по громкой связи у Акимова — что произошло? Тот не ответил, но включил аварийное оповещение. Рогожкин побежал на БЩУ-4, возле второго блока встретил двух ребят в грязных комбинезонах. В районе 4-го блока была пыль, завал. Тогда Рогожкин пошёл по другому пути, через БЩУ-3. НСБ Багдасаров доложил, что у него аварийная ситуация, потеряны циркнасосы. Рогожкин отдал необходимые распоряжения и вышел в машзал. Там было плохо. Главную опасность представляли масло и водород. Летела пыль, кровля была обрушена, Рогожкин был без каски. Рогожкин решил вернуться за нею через БЩУ-3. Рогожкин спросил у Багдасарова, что он знает об аварии на 4-м блоке? Тот ответил, что связи нет. Рогожкин велел сделать всем йодную профилактику. Вернувшись на ЦЩУ, Рогожкин доложил в ЦДУ, что у произошла авария с пожаром, возможно есть человеческие жертвы и, возможно, вскрыта зона реактора. После этого Рогожкин снова побежал на БЩУ-4, там встретил Топтунова, Акимова, Дятлова. Спросил, что случилось? Дятлов развёл руками и сказал: «Боря, мы нажали кнопку А3-5, а через 12-15 сек блок взорвался». Рогожкин спросил Топтунова: «Ты на кнопку АЗ-5 нажал?». Он говорит — «Нажал! Но мне показалось, что стержни остановились и на всякий случай я обесточил муфты».[6]
Рогожкин посмотрел на приборы реактора: мощность 0, по сельсинам стержни на глубине от 0 до НК. Рогожкин глянул на другие приборы, в БС справа уровень 0, слева — показалось, что уровень есть. Рогожкин спросил Акимова: «Воду подаёшь?». Он сказал: «Подаю, но не знаю куда она идет». Здесь же был НСРБ, он сказал, что фон больше 1000 мкр/сек.[7]
Рогожкин поговорил с НСРБ Самойленко. Поскольку его прибор ДРГ зашкаливал, Рогожкин приказал вызвать всё его руководство, доложить обстановку и найти необходимые приборы. Он сказал Рогожкин, что система «ГОРБАЧ» показывает «0» по блоку 4 и «зашкал» по блоку 3. Тут к Рогожкину обратились из цеха наладки, сказали что нужен дозик, чтобы вынести поражённого человека. Они знают, где он находится. Удачно подвернулся дозик и Рогожкин его туда послал. (Это всё было примерно в 1 ч 40 м — 1 ч 50 м). Рогожкин сказал Дятлову и Акимову, что он уходит на ЦЩУ, а их просил, по возможности, разобраться с ситуацией. Помог донести Шашенка до БЩУ-3.[8]
После этого Рогожкин добежал до ЦЩУ и сказал телефонистке: «Объявите общую аварию». Она спросила: «На каком блоке?» — «На четвёртом». «А кому звонить?» — «Всем». Она положила трубку.[9]
Потом Рогожкин позвонил в ВПО и сказал: «Авария очень тяжёлая, радиационная обстановка неизвестна, собирайте всех, всех, всех!». Потом Рогожкин позвонил в Киевэнерго, о радиационной обстановке ничего не говорил. Минут через 5 позвонил Брюханов. Рогожкин ему кратко всё рассказал и предложил соединить его с Дятловым. Брюханов сказал, что он уже на станции и позвонит Дятлову сам. После этого начались непрерывные звонки, Рогожкин говорил сразу по двум телефонам.[10]
Самойленко звонил Рогожкину и спросил, все ли пункты плана он выполнил? Рогожкин сказал: «Да».[11]
В районе 3-х часов звонил Дятлов, сказал, что обстановка требует останова блока 3. Рогожкин сказал, что согласует с диспетчером и Брюхановым. После этого блок 3 остановили.[12]
Около 4-х часов утра к Рогожкину зашёл майор Телятников и попросил дозика замерить фон в районе формирования резерва. Рогожкин его спросил, как у них дела? Он сказал, что как такового пожара не было, были очаги. Рогожкин отметил в его рассказе обстоятельство такое: от попадания воды на некоторые предметы огонь разгорается сильнее. Тогда Рогожкин понял, что уран вышел наружу. Рогожкин сразу пошёл на щит КРБ. Там уже были Красножен и Каплун.[13]
[править] Отношения с людьми
[править] Акимов
25 апреля 1986 года Рогожскин спрашивал Акимова, как показал себя Топтунов на переходном режиме? Он сказал, что будто бы ничего.[14]
