Валерий Иванович Перевозченко
Материал из Documentation.
Валерий Иванович Перевозченко — советский физик. По состоянию на 26 апреля 1986 года был начальником смены реакторного цеха на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС.[1]
Содержание |
[править] Биография
Во время пребывания в больнице после аварии, Разим Давлетбаев вместе со Шкурко зашли к Перевозченко, чтобы как-то отвлечь и поздравить с днём рождения. Перевозченко к этому времени уже не вставал, был слаб, нос и уши для уменьшения кровотечения были заложены ватой, но разговаривал охотно. Давлетбаев со Шкурко разорвали пакет фруктового сока, выпили за выздоровление Перевозченко и старались убедить его в том, что он обязательно выздоровеет. На это Перевозченко ответил, что вряд ли уже поднимется: «Я знаю, что это такое».[2]
Перевозченко скончался 13 июня 1986 года.[3]
По словам А. С. Дятлова, Перевозченко умер не от большой дозы облучения, а от радиационных ожогов кожи.[4]
[править] 26 апреля 1986 года
26 апреля 1986 года Перевозченко перед самым началом выбега турбогенератора пришёл на БЩУ 4-го энергоблока.[5]
26 апреля 1986 года А. С. Дятлов собрал участников для инструктажа кто за чем смотрит и по действиям в случае неполадок, кроме оператора реактора — ему отлучаться при таком режиме не следует. Все разошлись по назначенным местам. Кроме вахтенных операторов в это время на щите управления были задействованы в эксперименте работники электроцеха (Сурядный, Лысюк, Орленко), пуско-наладочного предприятия (Паламарчук), заместитель начальника турбинного цеха Давлетбаев, из предыдущей смены Трегуб и С. Разин, оставшиеся посмотреть Перевозченко, Проскуряков, Кудрявцев.[6]
После аварии Дятлов приказал Перевозченко открывать задвижки на контур.[7]
Перевозченко вернулся на щит управления после неудачной попытки пройти в баллонную, где находятся задвижки, подсоединяющие подачу воды в первый контур от насосов.[8] Перевозченко сказал, что задвижки на напоре насосов открыты, но подать воду в КМПЦ нельзя, так как разрушена баллонная САОР, где находятся задвижки КМПЦ.[9]
Перевозченко сказал, что нет оператора ГЦН Валерия Ходемчука и двух операторов центрального зала.[10]
На щите Перевозченко сказал, что операторы центрального зала нашлись, нет В. Ходемчука.[11]
Перевозченко по консоли полез к помещению № 435 (операторов ГЦН), где, хоть и с малой вероятностью, мог находиться Валерий Ходемчук. Дверь помещения привалило краном. Перевозченко кричал, но ответа из-за двери не было. Лезть было опасно, сверху лилась вода. Не было там Ходемчука, тело его так и не нашли. А вот Перевозченко, видимо, там получил, по мнению А. С. Дятлова, летальную добавку. Его облило водой.[12][13]
[править] Утверждения Григория Медведева
В своей книге «Чернобыльская тетрадь» Григорий Медведев написал следующее:[14]
- Время-1 час 23 минуты 40 секунд [26 апреля 1986 года]… <…> В этот самый момент в центральный зал четвертого энергоблока на отметку плюс пятьдесят (балкон в районе узла развески свежего топлива) вошел начальник смены реакторного цеха из вахты Акимова Валерий Иванович Перевозченко. Он посмотрел на перегрузочную машину, застывшую у противоположной стены, на дверь, за которой в небольшом помещении находились операторы центрального зала Кургуз и Генрих, на пол центрального зала, осмотрел бассейны выдержки топлива, битком набитые выгруженным отработавшим топливом, на пятачок реактора…
- Пятачок — так называется круг пятнадцатиметрового диаметра, состоящий из двух тысяч кубиков. Эти кубики в совокупности представляют собой верхнюю биологическую защиту реактора. Каждый из таких кубиков весом триста пятьдесят килограммов насаживается в виде шапки на головку технологического канала, в котором находится топливная кассета. Вокруг пятачка — нержавеющий пол, образованный коробами биозащиты, под ними — помещения пароводяных трубопроводов от реактора к барабанам-сепараторам.
- И вдруг Перевозченко вздрогнул. Начались сильные и частые гидроудары, и трехсотпятидесятикилограммовые кубики — у них еще есть проектное название «сборка одиннадцать» — стали подпрыгивать и опускаться на головки каналов, будто тысяча семьсот человек стали подбрасывать вверх свои шапки. Вся поверхность пятачка ожила, заходила ходуном в дикой пляске. Вздрагивали и прогибались короба биозащиты вокруг реактора. Это означало, что хлопки гремучей смеси уже происходили под ними…
- Обдирая руки и больно ударяясь об углы поручней, Перевозченко бросился по крутой, почти вертикальной винтовой лестнице вниз, на отметку плюс десять, в переходной коридор, соединяющий помещения главных циркуляционных насосов. Фактически он провалился, чуть притормаживая себя на лету, в яму глубиной сорок метров.
- С гулко бьющимся сердцем, с паническим чувством, сознавая, что происходит что-то ужасное, непоправимое, на слабеюших от невольного страха ногах он побежал влево, к выходу на деаэраторную этажерку, где за спасительным поворотом в двадцати метрах от двери начинался стометровый коридор, посредине которого.. был вход в помещение блочного щита управления четвертого энергоблока. Он спешил туда, чтобы доложить Акимову о происходящем в центральном зале.
Александр Ювченко, старший инженер-механик (СИМ) реакторного цеха, по этому поводу написал: «С начала смены и практически до самого взрыва мы с В. И. Перевозченко были вместе. Сначала на БЩУ-3, затем у ГЦН-щиков третьего блока, а затем у меня в СИМ-овской. И оттуда собирались идти к Ходемчуку на IV блок (в помещение 435). Но его неожиданно срочно вызвали на БЩУ-IV и он ушёл, сказав, чтобы я его ждал на месте и один не ходил. И после его ухода (через 1 …2 мин) раздался первый удар, а затем взрыв. Так что он не мог успеть побывать в зале и наблюдать то, что описывает Г. Медведев. Он ни разу об этом не рассказывал.»[15]
По словам А. С. Дятлова, никто от Перевозченко не слышал рассказа, подтверждающего написанное Медведевым.[16]
Александр Купный указывает на набор несостыковок и фактических ошибок в эпизоде книги Медведева. Критика основывается на нескольких ключевых моментах: физическая невозможность преодолеть описанное расстояние за указанное время (с отметки +53 м до отметки +10 м через несколько лестничных пролётов), отсутствие винтовой лестницы в центральном зале (там были обычные лестницы, расположенные друг над другом), и тот факт, что начальнику смены не было причин находиться на узле развески топлива во время испытаний. С технической точки зрения, сборки СБ-11 физически не могли «прыгать», так как они плотно насаживались на головки подвесок ТВС, которые не болтались свободно в каналах. Автор предполагает, что Медведев мог исказить информацию о том, что Борис Столярчук видел на мониторе промышленного телевидения начало подъёма «пятака» реактора, превратив это в драматическую сцену с Перевозченко и прыгающими сборками.[17]
